.RU

Ингушский «Мемориал» Марьям Яндиева Ингушская Атлантида: Шамиль Ахушков - страница 3



* * *


В слове от издателя сборника, увидевшего свет почти через 35 лет, сказано следующее: «Эта книга имеет свою историю. В 1935 году, когда фильму «Броненосец Потёмкин» исполнялось десять лет, был начат сбор материалов и исследований об этом фильме и его судьбе. Впервые возник план книги. Её составители – Пера Моисеевна Аташева и Шамиль Заурбекович Ахушков – по крупицам собрали свидетельства прессы о постановке картины, отклики на её шествие по советским и зарубежным экранам, заказали статьи видным советским учёным, писателям и критикам, организовали перевод иностранных исследований. Книга должна была выйти – в ознаменование пятнадцатилетия фильма – в 1941 году. Война помешала осуществлению этого плана. Работа над книгой возобновилась в 1944 году, когда близился двадцатилетний юбилей «Потёмкина»[141].

На копиях титулов рукописи несостоявшегося в те годы сборника (они есть в нашей коллекции) [50] стоит несколько записей «В набор»: от II/V-1939 г. (с исправлением), от 14/VIII-40 г., 23/VIII-40 г., 25/I-41 г., 7/III-46 г. Печать «К набору» от 23/VIII-40 г. – перечёркнута, в первом титуле внизу исправлена дата издания – с 1939-го на 1940-й год.

На всех трёх титулах в качестве составителей обозначены П.Аташева и Ш.Ахушков.

Этот сборник так и не увидел свет и в 1946 году. Он должен был бы стать третьим томом в серии: «Материалы по истории мирового киноискусства. “Советская кинематография”» (первый том был посвящён одному из корифеев американского кино – Гриффиту, второй – выдающемуся Чарли Чаплину). Судя по рукописи содержания третьего тома [51], Ахушков вкупе с Аташевой работали, что называется, с первым рядом тогдашних деятелей мирового и советского искусства: Лионом Фейхтвангером, Всеволодом Вишневским, Александром Фадеевым, Михаилом Штраухом, Виктором Шкловским, Всеволодом Пудовкиным. Всем им Ш.Ахушковым и П.Аташевой были заказаны статьи об Эйзенштейне.

О тяжелой издательской судьбе сборника в письме Ахушкова сказано следующее: «Со сборником о «Потёмкине» – трения. Он вне плана издательства. Все издания, идущие вне плана, требуют специального утверждения…

Сборник надо максимум через месяц сдать в набор. Черкните по этому поводу мне – рассчитывать ли на Вас…»[52] (подчёркнуто Ш.Ахушковым. – М.Я.). Интонация письма говорит о личной заинтересованности, беспокойстве человека, ответственно понимавшего значимость своевременного выпуска сборника «Броненосец Потёмкин». Эта книга увидела свет лишь в 1969 году (Составителем с Н.И.Клейманом была вдова Ш.Ахушкова Е.Б.Левина).

Последнее (пятое по счёту) – рукописное – письмо Ш.Ахушкова к С.Эйзенштейну датировано 2 июня 1943 года. С.Эйзенштейн в это время ещё находился в эвакуации в г. Алма-Ате. Очень важные для историков кино, ингушских исследователей сведения, запечатлённые в этом чётком, насыщенном и благородном по содержанию и стилю тексте, касаются, во-первых, будущего первого тома «Материалов по истории мирового киноискусства», посвящённого родоначальнику американского кино Д.У.Гриффиту; во-вторых, пока неизвестной нам работы, связанной с творчеством Марка Твена; в-третьих, высокого уровня этики взаимоотношений двух элитариев.

Первое упоминание о Гриффите мы нашли в письме С.Эйзенштейна на имя директора Госкиноиздата С.Я.Абольникова, датированного 28 апреля 1940 года: «Правильно, что в числе первых выпусков стоит книга о зачинателе американского кино Гриффите и его школе… Предложение издательства, переданное мне через тов. Ахушкова о редактировании, руководстве работой над монографиями, посвящённым американским киномастерам, и написание ряда статей охотно принимаю»[53]. Второе упоминание о сборнике этой крупнейшей серии мы нашли в рабочем письме П.Аташевой и Ш.Ахушкова как редакторов-составителей [54] на имя С.М.Эйзенштейна (без даты, с указанием месяца и года: май 1940 г.). Вослед устной договорённости они просят официально подтвердить согласие на редактирование сборников серии «Материалов по истории мирового кино» – «Гриффит и его школа», «Американский графический фильм (Дисней)». Письмо напечатано на фирменном бланке Госкиноиздата, что позволило нам точно узнать место официальной работы Ш.Ахушкова в эти годы.

С.Эйзенштейна весьма волновала работа над серией «История мирового кино», о чём указано в его письме из Алма-Аты от 11 января 1943 года на имя одного из руководителей Госкиноиздата Грачева: «Как Гриффит? Как Чаплин?»[55].

Даже те разрозненные и не в полном объёме фрагменты, которые наличествуют в нашей коллекции, дают основание говорить о большой культурной работе, осуществлённой в период войны в Госкиноиздате, а также о том, что Ш.Ахушков вошёл в круг специалистов-профессионалов, формировавших высокое качество эстетического уровня сталинского кинематографа [56], в котором существовали мощные ниши, не заполненные соцреалистической халтурой.

Статьи и исследования о Гриффите вышли в свет в 1944 году, о Чарли Чаплине в 1945 году, и, как мы указывали ранее, уже без него: фамилия Ш.Ахушкова взята в траурную рамку. Во вступительном слове написано: «Редакция отмечает разностороннюю и энергичную работу составителей первых двух томов «Материалов по истории мирового кино-искусства» – П.Аташевой и Ш.Ахушкова (безвременно скончавшегося в период подготовки к печати настоящего тома)»[57].

Согласно последнему письму, во время войны, в Москве, буквально накануне преждевременной смерти, Ахушков тщательно (с выяснением точности цитат, страниц, года и места издания интересующих источников), скрупулезно работает над Марком Твеном. В курсе тончайших нюансов его работы не только бессменная коллега по издательской работе Пера Аташева, но и её великий муж Эйзенштейн, к которому за пояснениями и обращается Ахушков.

Здесь же упоминается о книге Джейна Лойда, вернее сборнике статей С.Эйзенштейна под названием «The Film Sense». Составителем и переводчиком их на английский язык был ученик С.Эйзенштейна, американский режиссёр и кинокритик Джей Лейда [58] (в письме Ахушкова – Джейн Ллойда). Ахушков, понимая, сколь ценны для режиссёра лишние экземпляры его книги (судя по всему, в СССР тираж не поступил), дружески, но без фамильярности (несмотря на одно слово, употребляемое в вокабуларе советских «рабочих и колхозников»), с истинной учтивостью высокородного ингушского мужчины, младшего по возрасту, предлагает свой экземпляр книги и свои услуги: «…у меня есть экземпляр Вашей книги. Достал его чрезвычайно сложным путем. Впрочем слово «спёр» было бы более точным. Молодец Джейн Ллойда – хорошо сделал книгу. И как нелепо и обидно, что до сих пор нет Вашей книги на русском языке. Надеюсь, что отосланный Вам Перой экземпляр – у Вас не единственный. Если же он у Вас – только один, и ежели Вам очень нужен другой, то я, конечно, считаю себя обязанным предложить Вам мой экземпляр, ведь Вы – его, так сказать, духовный хозяин. Но это только ежели Вам он очень нужен и если Вы обещаете, получив авторские, вернуть мне книгу с автографом, как награду за мой добродетельный труд… P.S. Если есть какие-либо поручения, если могу быть Вам чем-либо полезен – пишите. Мой адрес ведь Вы знаете – ул. Горького, 27, кв. 22.»[59].

Джей Лейда, будучи совсем молодым человеком, в 1933 году учился у С.Эйзенштейна в Московском государственном институте кинематографии, участвовал в съёмках «Бежина луга». В 1936 году уехал в США увезя с собой полную копию «Броненосца “Потёмкина”» и собранные им материалы и документы по истории советского кино и музыки. В 40-е годы Д.Лейда являлся консультантом по России в Голливуде.

В «Мемуарах» С.Эйзенштейна, изданных в 90-е годы прошлого столетия, специалист по исследованию его творческого наследия Н.Клейман указал, что сборник статей С.Эйзенштейна на английском языке увидел свет в 1942 году в издательствах Harcourt and Brace, New-York & Dennis Dobson, London. Исследователь также сообщил, что в книгу вошли теоретические работы Эйзенштейна «Монтаж 1938» и «Вертикальный монтаж»[142].

…Он живёт на улице Горького, читает в подлинниках книги по своей профессии, знаком на дружески-деловой основе с выдающимися людьми времени, а в Ингушетии один за другим уходят в лагеря, ссылки и на расстрелы вместе с представителями его круга, простые ингушские крестьяне и обыватели…

Последнее (из имеющихся в нашем распоряжении) документальное подтверждение участия Шамиля Ахушкова в весьма престижном, говоря сегодняшним языком, проекте: составлении книги избранных статей по искусству Сергея Эйзенштейна – в письме последнего от 11 января 1943 года: «Уважаемый товарищ Грачев! [60]. Получил … телеграмму … с предложением издать сборник избранных моих статей по искусству. Предложение Ваше принимаю с охотою и прилагаю план [61]. …Редактором хотел бы видеть Н.А.Коварского [62]. …Ну, а составители, конечно, Аташева и Ахушков…[63].

И последнее в этой – «архивной» – части нашего исследования. В «Хронике советского кино» (1945, № 8, август. С. 9), органе Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКС) приведена информация: «В Госкиноиздате вышел II том серии «История мирового киноискусства» под редакцией доктора искусствоведческих наук проф. С.М.Эйзенштейна и доктора искусствоведческих наук проф. С.И.Юткевича. Второй том посвящён американскому кинорежиссёру и актёру Чарли Чаплину.

Составители тома: Пера Аташева и Ш.Ахушков. Редактор – Ольга Нестерович, 13 печ. листов, тираж 2 тыс экз.

Содержание. От редакции. Статьи и исследования:

М.Блейман. – Образ маленького человека.

Г.Козинцев. – Неродное искусство Чарли Чаплина.

С.Юткевич. – Сэр Джон Фольстаф и мистер Чарльз Чаплин.

С.Эйзенштейн. – Charlie the kid…»

Такова конкретная «фактура» личного и весьма деятельного присутствия Шамиля Ахушкова в жизни и творчестве Сергея Эйзенштейна.


* * *


Работа Ш.Ахушкова в Госкиноиздате в конце 30-х – начале 40-х годов в качестве редактора-составителя была ознаменована выходом в свет нескольких фундаментальных трудов: альбома «Советские фильмы 1938-1939 гг.» (на англ. яз.), «Сценариев фильмов М.Чиаурели. Последний маскарад. Арсен. Великое зарево», альбома «Советское киноискусство».

В газете «Кино» за 5 июля 1939 года в разделе «Библиография» о составителях фотоальбома, подготовленного для Нью-Йоркской выставки 1939 года, говорилось следующее: «Составители альбома «Советские фильмы 1938-1939 гг.» сумели связать показ кинокартин последних двух лет с большими и принципиальными вопросами советской кинематографии. Интересно подобранный и смонтированный материал ярко показывает выдающиеся успехи нашего киноискусства… Фотографии, кадры, лаконичный и живой текст – всё это бесспорно поможет ознакомлению зарубежного зрителя с советской кинематографией»[143].

К слову сказать, к Международной выставке 1939 года в Нью-Йорке было выпущено 11 альбомов на английском языке, среди которых и названный «Soviet Films 1938-39», составленный Ш.Ахушковым вместе с женой С.Эйзенштейна П.Аташевой.

В своём вступительном слове от редактора-составителя к «Сценариям фильмов М.Чиаурели» Ахушков (вне каких-либо идеологических сентенций в адрес сталинского любимца, исполнителя роли «друга и отца всех народов») очень лаконично излагает принципы публикации сценариев. Они сугубо профессиональные, «технические»: «Сейчас, когда в нашей кинодраматургии уничтожается разрыв между литературным сценарием и сценарием законченного фильма, публикации сценариев по лучшим фильмам поднимают большой и принципиальный вопрос: каким должен быть сценарий как полноценное литературно-кинематографическое произведение.

Непременное условие всякой записи сценария – точная передача смены кадров фильма. Сценарии… записаны кадр в кадр…

В записи сценариев …даны такие выразительные средства фильма, как планы, затемнения, наплывы, панорамы, звук из-за кадра и т.д. Вполне очевидно, что они являются не элементами голой техники, а неотъемлемой частью кинодраматургии, и передача их при записи вряд ли будет кем-либо признана вредным техницизмом»[64].

Подобное отношение к киносценарию, воспринимаемого не просто эскизом или черновиком фильма, а собственно литературным жанром, корреспондируется с западной традицией: «Добротная профессиональная литературная запись сценария – черта, характерная для многих практиков западного кинопроизводства… Киносценарии их делятся на чётко фиксированные сцены, в начале каждой даётся помета: где происходит действие – на натуре или в интерьере – и самые необходимые пояснения, связанные с поступками персонажей и поведением кинокамеры»[65].

Нам представляется, что первоначальный литературный опыт («микропроза», рассказы 1926-1932 годов) Ахушкова говорит о том, что он уже тогда тяготел к кинематографической стилистике. Это тяготение в конце концов, видимо, привело его к писанию собственных сценариев, а также профессиональному разбору чужих.

Из приведённого вступительного слова Ахушкова ясно, что он большое значение придавал внутренней структуре киноязыка; хорошо понимал, что кино – это сложнейшее коммуникативное явление, органично сочетающее словесные, звуковые и иконические сообщения.

Фирменный ахушковский стиль характеризуется виртуозным изложением мыслей без идеологических и пропагандистских клише, что изумляет, если учесть время, в которое писались его тексты.

В предельно афористичном введении к большому альбому «Советское киноискусство. 1919-1939 гг.» своеобразный «техницизм» представления структуры книги заставляет как бы забыть о времени и о том, что происходило в стране. Вневременной, строго профессиональный язык научного текста (в жанре классического предисловия), который понятен для сегодняшних исследователей и специалистов кино: «История советского кинематографа ещё не написана. Нет ещё разработанной научной концепции развития советского киноискусства, которая давала бы чёткую и точную картину его этапов, ведущих тенденций, течений, направлений и школ. Попытка разработать такую концепцию в данном альбоме неминуемо привела бы к спорным утверждениям, произвольным обобщениям и произвольному смыканию материала. Поэтому мы избрали хронологический принцип его систематизации»[66].

Фотоальбомы в советском агитпропе 30-х годов прошлого века (особенно на иностранных языках) выполняли особую «пропагандистскую работу» на Западе. На родине же их «нередко ждала участь спецхрана. Ведь сегодняшний герой и вождь, нарком и аппаратчик, красный директор и лауреат завтра мог оказаться в проскрипционных списках, быть объявленным “врагом народа”, а значит, имя его подлежало проклятию и забвению. Как бы не относиться к этим книгам, их лучшие образцы – не только шедевры полиграфии, но и явление искусства»[144]. Эти шедевры сталинского «большого стиля» позволяют нам одновременно восхищаться и ужасаться той «потрясающе успешной “рукотворной” мифологизации СССР, которая осуществлялась через книгу 1930-х.., где проходила грань между наивной верой, самообманом, нежеланием знать, обыденным конформизмом и циничной ложью. Впрочем, ложь, вероятно, могла не опозноваться тогда очень многими, в силу продуманных методик государственного внушения – переходящего в самовнушение – вполне по Оруэллу»[145].

Нам представляется, что Шамиль Ахушков и Пера Аташева безусловно были не наивными высоколобыми профи или циничными конформистами. Они просто очень хорошо делали своё дело, без которого их жизнь в сталинском «раю» была бы лишь «способом существования белковых тел».

Параллельно с работой редактора-составителя в Госкиноиздате Ахушков работал консультантом по кино в драмсекции ССП СССР, писал статьи для журнала «Искусство кино». Б.Газиков выяснил, что в фондах РГАЛИ имеется его статья, датированная 1937-ым годом, подготовленная для названного журнала. К слову сказать, жена Ахушкова – Екатерина Борисовна Левина являлась заместителем ответственного секретаря этого авторитетного издания.

Документальным подтверждением работы по линии Союза писателей являются четыре машинописные рецензии, правленные от руки с факсимиле Ахушкова, датированные 3 июня, 9 июля, 9 октября, 15 октября 1936 года [67].

Рецензии свидетельствуют, что он был знаком с теорией литературы, теорией видов и жанров киноискусства и словесного искусства профессионально не только на академическом уровне, но и как практик, творец оригинальных драматургических произведений. Об этом свидетельствуют две рецензии А.Бородина на комедию самого Ахушкова, которая называлась «У нас в горах» (1941 год) [68].

Из рецензий Ш.Ахушкова на киносценарии: «…В этих частях эпизод по существу не развит, не разработан, ведение интриги – чрезвычайно схематично, характеры набросаны лубочно и примитивно…», «…Эти фигуры не связаны никакими нитями драматургических отношений. Их поступки донельзя прямолинейны. …Вся экспозиция «сценария» даётся в длиннейших диалогах…», «…Невыразительно текут …события, и в них, как щепки, беспомощно барахтаются персонажи, тонут, неожиданно всплывают на поверхность и исчезают вновь…»[69] и т.д.

Ш.Ахушков был специалистом и в сельскохозяйственной тематике: в 1931 году написал сценарий научно-популярного фильма о сое на украинском языке под названием «Чудова китаянка». Кроме того он сотрудничал с ежемесячными научно-производственными журналами: «Садоводство» (орган Наркомзема РСФСР), «Шелк» (орган Главного управления шелковой промышленности Народного комиссариата текстильной промышленности СССР), делая обзоры актуальных экспозиций ВДНХ. Например, он информативно и лаконично описал стенд достижений Крымского Никитского ботанического сада в 1939 году.

Нас поразило, что абсолютно советско-жележобетонное название его статьи не очень сочетается со спокойно-безмятежным описанием «чудесных ландшафтов» Крымского «эдема».


* * *


Драматургия, сценаристика, по-видимому, становятся главными векторами профессиональной и творческой деятельности Ахушкова в 30-е годы ещё и потому, что явились, как мы ранее сказали, «укрывищем» для осторожного и умного человека, опасно обременённого столь «сложной» для советской власти биографией, которая была у него. Судя по его работам (авторским предисловиям, рецензиям, статьям), Ахушков поддерживал господствующую в те годы в киномире точку зрения, которая заключалась в строгом следовании в киноискусстве литературному первоисточнику. Современные специалисты усматривают в этом жёстком требовании своего времени определённые, отнюдь не идеалистические интересы: «Раздававшиеся на протяжении едва ли не всей истории советского кино, начиная по крайней мере с 30-х годов, лозунги, из коих следовало, что первоосновой фильма является литература, были небескорыстны для тех, кто их бросал в массы. Они не являлись простодушным выражением заботы власть имущей идеологии о художественном качестве кинокартины. Прокламируемый приоритет сценария был прежде всего связан с фискальными функциями, возлагаемыми на него, поскольку тоталитарный режим не мог смириться с существованием зон, ему неподведомственных. Принятый и завизированный сценарий (а именно с таковыми и работал Шамиль Ахушков. – М.Я.) стал инструментом, который позволял контролировать столь иррациональный процесс, как киносъёмка. Однако функции эти в конечном итоге обернулись незапланированным результатом – они дали импульс развитию такой формы сценарного творчества, которая казалась самодостаточной уже на стадии литературной записи…»[70].

Подавляющее число советских сценаристов писали свои сценарии без надежды на экранизацию. Во-первых, это была важная культурная работа, во-вторых, в прямом смысле – законный способ сносного в материальном смысле существования. Литературный сценарий (свой или чужой) давал возможность выразить себя и время, своё видение мира даже полнее и глубже, нежели экранизированный киносценарий. Литературный сценарий, в зависимости от степени одарённости автора, воссоздавал определённые картины духовного бытия, времени «с не меньшей полнотой, чем по фильмам, снятым на их основе»[71]. В годы, когда Ахушков писал свои собственные и рецензировал чужие литературные и киносценарии, фильм «выполнял важное государственное задание: мистифицировал действительность. А литературный сценарий служил при фильме надсмотрщиком»[72].

Почему Ахушков в принципе обратился к этому жанру, существующему на стыке драматургии и кино? Не имея в своём распоряжении его дневниковые записи, эпистолярий в полном объёме, как и все оригинальные тексты, мы можем лишь представить в качестве гипотезы своё понимание. Сценарная литература (сценарий) как особый пласт кинодраматургии, по мнению специалистов, специально рассчитана на суггестию, подсознание, потому что сценарий «останавливает наше внимание на тех конкретных жизненных реалиях, с которыми связано возникновение образности, выражающей установку не на разум, не на логику, а на интуитивное начало в человеке. …Кинодраматурги отвергают …заданность, каузальную классификацию жизненных явлений, а заодно отказываются от примата рационалистической алгебры, поверяя гармонию душой и сердцем, обращаясь к чувственному восприятию, к тому, что в своё время С.М.Эйзенштейн назвал “пралогикой”, “недеференцирующим мышлением”»[73].

Эйзенштейновская кинодраматургическая суггестия, под влиянием которой находился Ахушков в своих творческих «штудиях», доминировала в его взглядах на киноискусство. Ранее, в разделе переписки с С.Эйзенштейном, относительно творческих исканий А.Довженко, мы коснулись этой проблемы. «Вообще одно из характерных формальных отличий суггестивной кинодраматургии – отказ или сведение к минимуму информативно-действенного диалога, несущего непосредственно фабульную нагрузку. Значение слова уходит на второй план, а на первый выступают интонации, мимика, жест и, что самое важное, общий образный контекст»[74]. Это удивительным образом корреспондирует с размышлениями Ш.Ахушкова в письмах к С.Эйзенштейну о творческом кризисе А.Довженко. Вспомним его слова о громоздящихся «глыбах эмоций», разбивающих «впечатляемость произведения» на отдельные фрагменты, а не создающих единый мощный образ «от начала до конца». А также очень тонкое наблюдение по поводу перегрузки действием в отсутствие самого, на его взгляд, важного: «безмолвия сечи», т.е. создания тревожного и будоражащего кинематографического образа, полного «ужасных, гибельных страстей».


* * *


Нахождение Ш.Ахушкова в течение ряда лет в творческом и человеческом «ареале» одного из гениев XX века служит основанием для размышлений об определённых притяжениях (сходствах) и отталкиваниях (различиях) Ш.Ахушкова с художественной системой С.Эйзенштейна. Основанием к этому послужила новаторская работа В.В.Иванова «Неизвестный Эйзенштейн – художник и проблемы авангарда. Озорные рисунки Эйзенштейна и “главная проблема” его искусства»[146], а также мемуары самого С.Эйзенштейна [147].

1. Ш.Ахушков, как и молодой С.Эйзенштейн до революции и самом её начале, «посягнул на всё, что казалось табуированной святыней для предыдущего поколения»[148]. Совсем ещё мальчиком, он ворвался в мир кино (сначала немого, позже – звукового), что само по себе означало определённую смелость и авангардистское сознание, свободное от традиционных схем. Его рання проза («микропроза»), о которой подробнее мы будем говорить дальше в отдельном разделе нашей работы, лишь подтверждает сказанное. Её стиль, интерпретация «сокральных» образов (священнослужителей, ревкомовцев, ингушского «колхозного крестьянства») даже вызывающе «неканоничны» по сравнении с «текущей» ингушской и в целом многонациональной советской прозой 20-х годов.

«Бунтарская эстетика» Ш.Ахушкова, возможно, связана с его социальной и биологической маргинальностью: трудная и путанная для советской власти биография отца, французское происхождение матери, не совсем кавказское в смысле традиций воспитание.

2. Отсюда и естественное западничество, даже космополитизм, проявлявшийся в свободном нахождении в инонациональной среде, знании языков, культур и функциональное владение ими в творческой и, очевидно, обиходной жизни в строго табуированной и жёстко тоталитарной сталинской системе.

3. В отличие от «стихии безудержного смеха» Эйзенштейна (особенно в запретных рисунках), который «хотел и умел смеяться надо всем», Ахушков сдержанно ироничен. Его «смех» глубоко спрятан, как бы задавлен.

Судя по прозе (возможно и дневникам, которые до нас не дошли), по тональности писем, явному «двойному дну» рецензий, творчество Ахушкова, вполне укладывается в переиначенную Эйзенштейном форму советского искусства («национального по форме, социалистического по содержанию»): ироничное по форме и трагическое по содержанию. И этим Ахушков «оказывается ближе не столько к своим современникам, сколько к нам», сегодняшним.

В чём же заключался глубинный трагизм и даже мрачность прозы Ахушкова?

…Эйзенштейн в Мексике тщательно изучал индейские обычаи, обряды, предания. При этом он знакомился с трудами классической этнологии, «стремясь понять законы древнего сознания». Что, по его мнению, должно было помочь ему в постижении архаической психики и её отражению в киноязыке. Он даже создал группу, куда вошли выдающиеся учёные (Л.Выготский, Н.Марр, А.Лурия), занимавшиеся изучением предлогического древнего сознания, «пережиточно сохраняющееся у каждого современного человека и при эмоциональном стрессе снова вступающего в свои права». Эйзенштейну эти исследования требовались для того, чтобы «найти ответ на вопрос об особенностях иррациональных черт психики и языка и их использовании в искусстве, в частности, в кинематографическом».

Согласно Эйзенштейну, главная эстетическая идея искусства заключается в том, что «форма произведения должна воздействовать на архаические механизмы психики, тогда как содержание произведения может быть ориентировано на современное логическое мышление».

Почти в это же время юный «космополит» Ахушков, идя своим путём и уж совсем не будучи теоретиком в области психологии творчества, интуитивно (ли?) делает форму своих коротких (словно удар) мрачных новелл как кинокадры, картины ужаса.

Их общая стилистика – гротесковая, даже приближается к мистической мрачности немецкого киноэкспрессионизма «времён Веймарской республики». За его прозой 1926-1932 годов «стоят» картины-кадры, вызывающие «острую эмоциональную реакцию», что диссонировало как с «традиционной мудростью», так и с насаждаемыми в официальной литературе и искусстве принципами поступательного движения к «социалистическому идеалу».

4. Жестокость самой эпохи очевидно диктовала и «жестокость, черты которой видны и в фильмах Эйзенштейна.., и в рисунках: достаточно напомнить изображение обрубков человеческих тел… образы, которые …создавало воображение Эйзенштейна …часто были архетипическими, то есть почерпнутыми из общемирового набора…». Женщины у Ахушкова: уродица в «Жинке», Бази в одноимённой новелле – это почти гротесковое воплощение жути «новой жизни». Женщина как бы перестаёт быть женщиной, становясь неким пралогическим агрессивным символом, либо вообще почти карнавально уподобляется мужчине, тем самым вдребезги уничтожая традиционную ингушскую гендерную иерархию.

Мир наизнанку, в котором Ахушков не боится «снизить», высмеять «сакральные» персонажи ингушских священнослужителей (новелла «Цветущая алыча»), – есть анти-мир, где нарушен естественный миропорядок как Божий промысел.

Это немного похоже на богоборчество Эйзенштейна, который смеялся над церковью, даже доходя до богохульства. Но, как тонко заметил В.Иванов, «если столько сил надо тратить на полемику с Богом, то скорее всего в его существовании едва ли есть сомнения. …Для Эйзенштейна искусство – прежде всего агрессия, нападение.., осуществляемое с целью навязать… свои представления о мире, свою идеологию. В таком случае искусство оказывается соперником религиозной веры…». Проза Ахушкова – трагически пугающая по своей внутренней логике и «кинофрагментарной» форме.

5. В упоминаемых нами «Мемуарах» С.Эйзенштейна в главе «Приложения» приводятся рисунки последнего в качестве графического текста. Их немного, они иносказательны, объединены под названием «Бредовые видения» (1937 год). Первый том «Мемуаров» завершается графическим рисунком, датированным 28 мая 1939 года и названном так: «Дайте волю!». Это изображение связанного по рукам и ногам человека в апочти согнутом состоянии («Согнутый Прометей»?!). Страшный по своей эмоциональной выразительности рисунок, выполненный словно одной линией, «выразил самоощущение “оставщихся на свободе”»[149]. Согнутые, на коленях, онемевшие от внутреннего ужаса, но живые С.Эйзенштейн, Ш.Ахушков, в отличие от уничтоженных Вс.Мейерхольда (учителя великого режиссёра и теоретика кино), Б.Котиева (друга и соратника Ахушкова) и тысяч других, не могли прямо говорить то, что думали о сталинской тирании, массовых репрессиях, своём постоянном чувстве ожидания ареста.

Но они, каждый по-своему, в тщательно закамуфлированной оболочке выразили свою трагедию «невысовывания», внешней лояльности и следованию общепринятым в сталинском «раю» стандартам социального поведения. В «Мемуарах» (1946 год) Эйзенштейн «не мог даже упомянуть о массовых репрессиях, о нарастании страха в стране, и о своём постоянном положении “на грани ареста”… Эти умолчания отчасти восполняют его рисунки – они иносказательно, а иногда и прямо отражают отношение Э[йзенштейна] к происходящему и его эмоциональное состояние… Небольшой цикл… “Бредовые видения” (“Visions de delire”), где мотив “обезглавленности” оказывается весьма красноречивой метафорой – то монументом эпохи казней, то фантосмагорическим танцем палачей, то многофигурным чудищем, составленным из жертв террора – казнённых или “потерявших голову” от ужаса»[150].

Гротескная в своей метафоричности «кинопроза» Ахушкова конца 20-х – начала 30-х годов (чуть раньше «графических текстов» в мемуаристике Эйзенштейна), зафиксировавшая почти экзистенциональный ужас, «состояние распада» ингушского быта и бытия, свидетельствует о следующем. Такой тип личности, как Ахушков, дав точный анализ действительности, мог только «бежать» из неё в потаённость внутренней жизни, подавая негромкие сигналы о своём автономном самодостаточном эстетическом существоании в качестве лояльного профессионала, интерпретатора и «летописца» кинопродуктов эпохи «большого стиля».


direktor-departamenta-prirodnih-resursov-i-ohrani-okruzhayushej-sredi-kostromskoj-oblasti-stranica-2.html
direktor-fsb-rossii-npatrushev-schitaet-rossijskie-nepravitelstvennie-organizacii-vazhnim-instrumentom-grazhdanskogo-obshestva-soobshenie-agentstva-interfaks.html
direktor-iifire-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-210700-62-infokommunikacionnie.html
direktor-mogilyovskogo-oblastnogo-proizvodstvennogo-unitarnogo-predpriyatiya-kinovideoprokat.html
direktor-ri-filiala-altgu-kg-anisimov-itogi-nauchno-issledovatelskoj-raboti-studentov.html
disbakterioz-kishechnij.html
  • testyi.bystrickaya.ru/8000-detej-samoubijc-za-god-tv-9-1-kanal-16-04-2004-novosti-6-30-00-nekrasova-9.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-konferencii-ekologiya-v-sovremennom-mire-vzglyad-nauchnoj-molodezhi-vserossijskaya-konferenciya-molodih-uchenih-posvyashennaya-50-letiyu-so-ran.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vivodi-k-glave-2-1-istoriya-razvitiya-zakonodatelstva-po-ugolovnim-nakazaniyam-5.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-8-azotsoderzhashie-soedineniya-12asov-rabochej-programmi-kursa-himii-v-10-klasse-profilnij-uroven.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/osnovaniya-pomesheniya-detej-v-specializirovannie-uchrezhdeniya-rostovskoj-oblasti1-pedagogicheskij-institut.html
  • school.bystrickaya.ru/byudzhetnie-assignovaniya-na-obsluzhivanie-gosudarstvennogo-dolga-rossijskoj-federacii.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/udalenie-otcheta-kak-otkrit-uzhe-sushestvuyushij-proekt.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-urokov-literaturi-v-8-klasse.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/comparison-of-augustus-and-beowulf-essay-research.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prilozhenie-1-rekomendacii-po-provedeniyu-nauchno-issledovatelskih-iziskatelskih-proektnih-i-proizvodstvennih.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-po-napisaniyu-i-oformleniyu-diplomnih-rabot-dlya-studentov-visshih-uchebnih-zavedenij-specialnosti.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-11-dejstvovat-po-boevomu-suvorov-viktor-ten-pobedi-soderzhani-e.html
  • college.bystrickaya.ru/15kompliment-odobrenie-rechevoj-etiket-russko-anglijskie-sootvetstviya-spravochnik.html
  • bukva.bystrickaya.ru/temi-ov-i-dokladov-politika-kak-nauka-i-iskusstvo.html
  • college.bystrickaya.ru/12-sostav-fonda-zarabotnoj-plati-i-viplat-socialnogo-haraktera-kursovaya-rabota-po-discipline-buhgalterskij.html
  • bukva.bystrickaya.ru/pravovie-problemi-virtualnoj-sredi-internet.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-1-specialnost-220201-upravlenie-i-informatika-v-tehnicheskih-sistemah-2-magisterskaya-programma-teoriya-avtomaticheskogo-upravleniya-po-napravleniyu-220200-avtomatizaciya-i-upravlenie.html
  • shpora.bystrickaya.ru/znachenie-simvolov-yung-k-g-chelovek-i-ego-simvoli.html
  • abstract.bystrickaya.ru/29sushnost-processa-obucheniya-shpargalka-po-pedagogike-dlya-pedagogov-ponyatie-pedagogiki-i-etapi-ee-razvitiya.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vipolnennoe-zadanie-nado-otpravit-po-adresu-microsoftmicrosoft-com-zdes-mozhno-vstavit-videofragment-gorenie-bornoetilovogo-efira.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sistema-obespecheniya-kachestva-podgotovki-budushego-specialista-kak-element-vnutrivuzovskoj-sistemi-kachestva.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prilozheniya-primechaniya-assirijskaya-magiya.html
  • student.bystrickaya.ru/2postanovka-zadachi-21predmetnaya-oblast-uchebnij-kurs-informatiki-13-1-struktura-uchebnogo-kursa-13-2-glavnij-indeks-ponyatij-15.html
  • education.bystrickaya.ru/12-znachimost-fizicheskoj-kulturi-uchebnoe-posobie-balashov-2004-udk-796.html
  • lesson.bystrickaya.ru/socialnie-gruppi-ih-vidi-i-osnovnie-cherti.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tehnika-tehnicheskie-nauki-byulleten-novih-postuplenij-za-sentyabr-2010-goda.html
  • holiday.bystrickaya.ru/minskij-gorodskoj-centr-perevodov-obshestvo-s-ogranichennoj-otvetstvennostyu-belstrojnedvizhimost.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pravila-uspeshnogo-vipolneniya-issledovatelskoj-raboti-pravilo-pervoe.html
  • tasks.bystrickaya.ru/3-ispolzovanie-sredstv-massovoj-a-s-marahovskij-massovie-kommunikacii-i.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tablica-7-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-municipalnogo-obsheobrazovatelnogouchrezhdeniya.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/proizvodstvo-osnovnih-vidov-produkcii-zhivotnovodstva-reshenie-mostovskogo-rajonnogo-ispolnitelnogo-komiteta-25.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/preemstvennost-i-vozrozhdenie-rossii-stranica-19.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/v-b-kasevich-n-a-samojlov-i-dr.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zadachi-obogatit-poznavatelnij-opit-detej-sformirovat-sistemu-znanij-detej-o-proizvodstve-hleba-razvivat-u-detej-netradicionnoe-reshenie.html
  • books.bystrickaya.ru/elektronnij-energeticheskij-pasport-zdaniya-moskomarhitektura-posobie-k-mgsn-01-99-energosberezhenie-v-zdaniyah.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.